Рубрики
Солянка

Ничего не меняется

Ничего не меняется
((Eroberung der Stadt Rom durch die Vandalen unter Geiserich, 2. Juni 455, und vierzehntägige Plünderung der Stadt.
“Plünderung Roms durch die Vandalen”.
Holzstich, altkoloriert, nach Zeichnung,
um 1865, von Heinrich Leutemann (1824–1904). Nr. XX der Serie: Bilder aus dem Alterthume, München (Braun & Schneider).
Berlin, Sammlung Archiv für Kunst und Geschichte.))

Это написано — о надвигаюшемся кризисе и моральной деградации (на скотоязе) или  нравственном упадке (на русском языке) и знаменуемой им обязательной скорой погибели проклятого Запада — всего-то сто лет назад. Речь правда идёт о событиях ещё более ранних. Притом если вздуматься, читается это не столько смешно, сколько больно и иронично, потому что вскорости погибла Россия, а не Запад. Я даже не уверен, что талантливейший рассказчик,  Константин Вагинов, сам озознавал трагическую иронию строк:

 

С некоторых пор, с опозданием на два года, в городе, — я говорю о Петербурге, а не о Ленинграде, — все заражены были шпенглерианством.

Тонконогие юноши, птицеголовые барышни, только что расставшиеся с водянкой отцы семейств ходили по улицам и переулкам и говорили о гибели Запада.

Встречался какой-нибудь Иван Иванович с каким-нибудь Анатолием Леонидовичем, руки друг другу жали:
— А знаете, Запад-то гибнет, разложение-с.

Молодой Константин Вагинов, родившийся в 1899 году как Вагенгейм (Wagenheim) в семье советника ротмистра жандармской службы Константина Адольфовича Вагенгейма (1868 — 1 сентября 1937, расстрелян сталинскими зверями) и Любови Алексеевны Баландиной (1877 — замучена после 1935) написал свой роман «Козлиная песнь» в Санкт-Петербурге уже после того как враги переименовали уже наш топонимически изуродованый  город, переиначив его в «честь» своего божка, выродка Ульянова-Бланка,  назвав  его в паскуднейшим выдуманным им словом, Ленинград. Кстати сам Ленин был против, но его подельники-инородцы его уже не слушали.

Роман, один из самых петербургских романов русской литературы, скорее ленинбургской, уже не петербургской и ещё не совсем ленинградский